Tags: Аббас Киаростами

Жизненный опыт / Tadjrebeh (1973); реж.: Аббас Киаростами


______________________________________________________
Взрослая жизнь

Наверняка многих людей заботит вопрос, на каком этапе ребенок превращается во взрослого человека, о чем написано немало книг и снято множество фильмов. Свой взгляд на этот вопрос Аббас Киаростами представил в своем первом крупном фильме, к которому был готов уже после двух короткометражных лент, где испробовал возможности и доказал, что его простой человеческий взгляд на бытовые ситуации, оказывается невероятно метафоричен на пленке и имеет эстетический вкус, что не удивительно, ведь, чтобы добиться убедительности, даже первую короткометражку пришлось снимать более месяца. А вот сравнить этот фильм хотелось бы именно со второй короткометражной лентой «После Уроков», где мальчик один отправляется домой после того, как его выгнали из школы. Похожая самостоятельность и наигранная взрослость присутствует в большей мере у Маммада, такого же юного мальчика, чья непростая жизнь порождает в нем подсознательное желание казаться взрослее и быть на равных с жителями города. Киаростами весьма сознательно поместил этого мальчугана в мир взрослых, и если большинство его героев-детей взаимодействуют со сверстниками, Маммад этого лишен и даже девочка, на которую он хочет произвести впечатление — взрослее и богаче его. Однако, все что ему удается, это благодаря находчивости, смекалки и смелости, будучи всего лишь младшим помощником в фотоателье, провести один день так, как проводят его состоятельные люди и приобрести те впечатление, которые не положены по возрасту и положению, которое в реальной жизни даже не позволяет ему посещать школу.

Здесь надо отметить, что первая работа в полнометражном кино, которое было так необходимо зарождающейся иранской Новой Волне, столкнула еще малоизвестного режиссера с другим важным лицом — тогда еще лишь пробующим себя в кино, фотографом Амиром Надери, который подобно многим, увидев приближенное к искусству кино, заинтересовался его возможностями. Для «Жизненного Опыта» Надери написал сценарий и порекомендовал сына, как исполнителя главной роли. Получился, действительно, выделяющийся фильм, ведь все первые работы Киаростами — о детях и, в какой-то степени, для детей, что, впрочем, позволяет в полной мере считать их и взрослыми, ведь серьезных вопросов у него всегда хватало, чтобы заставить зрителя задуматься над более сложными вещами, чем забавное перевоплощение мальчика в джентльмена. Однако чувствуется рука Надери, на интуитивном уровне, ведь если смотреть фильмы Киаростами — в нем живет что-то от мечтателя, оптимиста и романтика, в отличие от которого Надери — реалист с суховатыми взглядами экзистенциалиста, которого с трудом можно заставить допустить, что в мире есть те закрытые двери, за которыми тебя ждут. Поэтому нельзя однозначно сказать, чей это фильм в духовной принадлежности, и что в нем возобладало — режиссура Киаростами, или сценарий Амира Надери. Главного героя здесь, по сути, все используют, напоминают об обязанностях, о том, что он должен, и чего ему не разрешено, и мало кого заботит будущее этого человечка, которого, в ущерб образованию, поскорее устроили на работу, которого стараются подольше задерживать и не спускать с поводка. В чем-то предостережения взрослых, без сомнения, верны, ведь воля опьяняюще действует на этого предприимчивого парня, впрочем, он скорее из тех свободных людей, которые пробиваются самостоятельно, во что бы то ни стало, идут к поставленной цели, какими бы мелкими эти цели не казались остальным, и какой бы абсурдной не была вся задумка. Но даже учитывая пессимизм концовки и захлопнувшуюся у носа дверь, подкрепленную горьким несправедливым отказом, видно, что Маммад не сломлен и, максимум, огорчен сложившейся ситуацией, а это значит, что он не оставит попыток постижения жизни, и в какой-то мере будет и дальше добиваться своего, ведь, в конце концов, у него еще все впереди, а за плечами уже имеется кое-какой опыт.

Сам Киаростами не раз признавался, что его кино созерцательно и не отвечает ни на какие вопросы, а лишь задает их, и на фоне истории, наполненной выразительными образами и ситуациями, дает зрителю время подумать над всем тем, о чем думал автор. Таким образом, происходит «общение» режиссера и зрителя во всех работах, и, наверное, поэтому в иранском кино вообще так мало слов, будто в кодексе чести его деятелей ясно прописано, что попытка навязать собственное мнение, каким бы оно ни было, — проявление безвкусицы. Оттого аскетический неореализм, зародившийся для кино в Италии, наиболее ясно и неподдельно строит картины жизни, а затянувшиеся сцены мимолетных встреч становятся важными ключиками к характерам героев. Удивительно, но именно на Италию похож в этой картине урбанизированный Иран, и шагающий по улицам черноволосый мальчик в, не по размеру большом, костюме напоминает европейского денди из богатенькой семьи, что вызывает истинное восхищение им, за внешним лоском, прикрывшим изъяны в виде рваных носков или отлетающей подошвы на ботинках. Кинотеатр, чистильщик обуви и фотоателье только нагнетают атмосферу европейского кино, на которое ровнялись авторы, подобно этому мальчишке, примерившие на себя амплуа режиссеров и выскочившие в мир независимого кино, когда все считали, что они просто с жиру бесятся. Но это сейчас кажется продуманным ходом, а на тот момент, в начале 70-ых, это было еще и невероятно смелым шагом, ведь многие из первых кинопроектов Аббаса Киаростами финансировались за счет государственного центра интеллектуального развития детей, где при строгой морали такой взгляд могли счесть не просто баловством, а даже растлевающем пренебрежением авторитета взрослых и поощрением героя, отбившегося от рук. Но к режиссеру, действительно, очень трудно придраться — настолько гладко и неоднозначно он выстраивает свои повествования, обладая даром избегать навязчивости своих идей и, прежде всего, давать пищу для размышлений. А уж как это поймут, и какие уроки вынесут, зависит только от зрителей.

7,5 / 10

Рецензия на Кинопоиске на фильм «Жизненный опыт (1973)»

Вкус вишни / Ta'm e guilass (1997); реж.: Аббас Киаростами


______________________________________________________________
Грех

Один царь из греческих мифов, узнав, что его ожидает смерть, отправился на поиски человека, который бы отошел в мир иной вместо него, в результате чего понял — никто в здравом уме не рискнет подписываться на лестное предприятие, подкрепленное славой или деньгами, но связанное со смертью. Конечно, это лишь условно имеет отношения к господину Бадии, который, словно в замкнутом мирке, объезжает окраины на машине, присматриваясь к людям и выискивая единственного работника, который стал бы его могильщиком. Кто такой этот представительный гражданин на Land Rover’е не уточняется, как и причина послужившая поводом к твердому решению закончить жизнь, внешне его состояние лучше тысяч безработных, слоняющихся по улице, чтобы хоть кто-то взял их на черную работенку. В этом-то он и похож на Адмета, потому что, несмотря на положение, его путь лежит в иной мир, а у бедных голодранцев есть жизнь, маленькие цели и стремления, которых вполне хватит, чтобы не брать грех на душу и помогать человеку заживо себя похоронить. Господин Бадии уже выкопал могилу в пустынной местности, у дерева и теперь осталось найти человека, кто ямку закопает. Однако, сразу возникает мысль, что истинная причина в надобности помощника — не укрыть тело землей, а похоронить «заказчика» еще живого, избавив от запрещенного Кораном самоубийства, при этом возложив грех на плечи бедолаги, который за тридцать серебряников оплатит себе дорогу в ад.

Главная особенность этого фильма, получившего главный приз на каннском кинофестивале — он совершенно ненавязчив в философских подтекстах, и сделан с таким грубоватым изяществом, что предстает реальной историей, на деле являясь выдающейся притчей о цене жизни, или в более религиозном смысле — цене греха, который возьмет человек, решивший убить себя. Большая часть съемок проходит в кабине автомобиля главного героя, а действие состоит из диалогов на тему смерти, один откровеннее другого. Так, например, наиболее важными в жизни господина Бадии оказываются три персонажа — молодой солдат, студент-богослов и пожилой таксидермист, которым он поочередно предлагает крупную сумму за небольшую услугу. Диалог с первым из них идет на уровне намеков и взаимного непонимания, ведь уставший с дороги солдат не понимает, зачем господин, обещавший подвести его до казарм, повез его в холмистую глушь, и хочет свалить от сумасшедшего. Студент же олицетворяет разумный взгляд на вещи, и почти соглашается, но с пылом разумного человека пытается убедить собеседника теоретически, что тот совершает ошибку. Лица третьего человека мы не видим долгое время, однако закадровый голос отчетливо сообщает, что он согласен выполнить условие, придти к яме на следующее утро и закопать нерадивого самоубийцу, если тот будет, действительно, мертв. Потому что этот пожилой жизнерадостный старик не боится кары с небес, не собирается разъяснять богословские теории, ибо он выступает в роли мудрости, человека с большим жизненным опытом, способного по-человечески помочь обрести душевное равновесие незнакомцу. Поэтому даже обращение героя к этому спутнику, и на данный момент единственному другу, в конце говорит о желании, несмотря ни на что, остаться в живых, тем не менее, смиренно приняв испытание судьбой.

Если судить по фильму о нынешнем состоянии Ирана и мусульманской веры в нем, то вряд ли можно увидеть что-то новое — бедность для восточных стран никогда не была диковинкой, но в силу реалистичности этого фильма Кияростами сосредотачивает внимание на том, что всегда поддерживало в его народе тягу к жизни — фатализм. На западе его принято считать чем-то диковатым, ведь смирение с судьбой для тех философий неприемлемо, будь то буржуазия или рабочий класс, девиз один — стремиться к лучшей жизни. А фатализм, в своей глубине это то, чего не смог высказать трусливый солдат, то, что попытался облечь в науку студент, и то, чем пропитан этот жизнерадостный старик-таксидермист, да и вся иранская земля под палящим солнцем. Фатализм это то, что заставляет сторожа день и ночь охранять доверенную технику, хотя это уже давно — куча мусора. А главное, что хотел сказать режиссер этим фильмом, что их вера сильна не потому, что она поддерживается страхом перед божьей карой, не толкованиями Корана, она живет в мудрости веков и естественным приспособлением к трудной жизни, поэтому нет смысла отговаривать самоубийцу, куда важнее заставить почувствовать, самостоятельно понять, и, если сам сможет, принять верное решение. Само по себе для консерваторов такое откровение будет неприемлемо, но, тем не менее, фильм остается честным и бережным представителем национального мировоззрения Ирана, выходящего из мрачных догм и строгих предписаний. И это не говоря о том, что эта философия оказалась совершенно не чуждой и западному зрителю, с пониманием принявшему картину и по достоинству оценив ее заразительную человечность, стоящую прежде всех норм и запретов.

Стоит отметить, что фильм в фильмографии режиссера занимает важное место, и не только потому, что он оказался наиболее прославленным. Здесь есть все то, о чем снимает Киаростами с первых опытов, и в то же время претендует на яркую смысловую составляющую. Помимо прочего, он один из самых кинематографичных и красочных проектов автора, сравнимый разве что с более поздней картиной «Нас унесет ветер», также сосредоточившейся на теме смерти и внутренними метаниями человека по отношению к ней, только в другом ракурсе. А вот образ мудрого пожилого человека — есть в большинстве фильмов, и уже в первой короткометражной работе «Хлеб и переулок», мальчик, чтобы пройти мимо собаки увяжется за стариком с сумкой. Подобный персонаж встретится и ответственному пареньку из «Где дом друга?» в чужом городе в момент отчаяния. Даже эпизодический образ врача на мотороллере, встретившегося Инженеру в «Нас унесет ветер» несет на себе очень важную роль. Для режиссера — эти пожилые люди — олицетворения фатализма и хранители культуры, потому как живут ради жизни и своего дела, не гонятся за личным успехом, а тихо идут по жизни, и если на их дороге встретится заплутавший путник — они обязательно протянут руку помощи и попробуют помочь добрым советом от всей души. Возможно, поэтому они, неизвестные носители мудрости и кажутся светлыми и бескорыстными наставниками, которым взамен нужна лишь хорошая беседа. Абдолрахман Багери (у персонажа и актера — одно имя) из них, наиболее откровенный и запоминающийся, за что «Вкус Вишни» можно считать одной из первых работ Киаростами, которые стоит посмотреть у него.

Итог: реалистичная притча о смысле жизни и мудрости, как источнике национального самосознания, при всей простоте и грубости постановки, очень искренно освещающая настоящие человеческие ценности и те мелочи, что заставляют по-другому взглянуть на фатальные проблемы.
9 / 10

Рецензия на Кинопоиске на фильм «Вкус вишни (1997)»

Хлеб и проулок / Nan va Koutcheh (1970); реж.: Аббас Киаростами

Мальчик и собака

Неоднократно говорилось, что сложнее всего в художественном кино снимать детей и животных. Уже первым короткометражным фильмом Аббас Киаростами доказал — трудностей он не боится, а потому два главных героя картины «Хлеб и переулок» — маленький мальчик и собака. На тот момент тридцатилетний иранский режиссер преследовал индивидуальный стиль кино, что по тем временам было для страны в новинку, так как само явление Новой Волны зародилось лишь год назад, после выхода фильма Дариуша Мехрджуи «Корова», а потому Киаростами можно назвать ее полноценным представителем, следовавшим тенденции авторского кино в Иране с самого начала. Сам режиссер, вспоминая о сложностях этого проекта, говорил, что ему пришлось работать с ребенком, собакой и непрофессиональной командой, за исключением оператора, который постоянно жаловался на непривычную манеру съемок. Хотя то, что рекламщик решил не просто выполнить заказ «Центра интеллектуального развития детей», а снимать собственную задумку в необычном стиле, уже говорило о тяге к искусству. По сути, производство кино в Иране было отлично налажено, но именно с приходом Новой Волны оно начинает заимствовать элементы и опыт западной культуры, в том числе появляется такое явление, как итальянский неореализм, подразумевавший максимально натурные съемки. Как философия же, неореализм подразумевал независимость объекта от субъекта, что Киаростами и пытается показать в наглядной форме, на примере всего трех героев — собака не пропускает мальчика, тогда он пристраивается за пожилым мужчиной с сумкой, но тот поворачивает в другую сторону, так и не пройдя мимо собаки. Поэтому несмотря на внешнюю простоту эффектов и незатейливость сюжета, концепция в фильме выверена до мелочей, и это далеко не только забавная история, каковой является внешне, особенно учитывая циклическую концовку. А вот то, что мальчику все-таки удается подружиться с голодным псом, за счет части хлеба, говорит скорее о доброте фильмов Киаростами — это будет чувствовать и дальше, и несмотря на серьезность и реалистичность работ всегда будет присутствовать элемент доброты и детской наивности, впрочем, всегда качественно обыгранный, из чего нельзя упрекнуть его работы в сентиментальности. Даже первые работы, созданные именно, как детские фильмы были, в плане режиссерского видения и подтекстов — не такими уж и детскими.

Развитие конфликта выльется в опять же очень доброе видение мира — собака, изначально позиционирующаяся врагом малыша, оказывается достаточно милым, но голодным животным. А раз уж мальчик, шагает по проулку с хлебом, то принципа «надо делиться» никто не отменял, из чего прослеживается мораль о светлой дружбе. Но, у Киаростами все-таки есть одна удивительная способность, которая наиболее сильно прослеживается в более поздней картине «Где дом друга?», делать детское и наивное кино мрачным и реалистичным, причем все это не давит друг на друга, а гармонично взаимососуществует, подобно тому, как взаимодействовали здесь мальчик и собака. И все-таки он не дает намека на продолжение дружбы: мальчик уходит домой, а пес — обратно «на большую дорогу» в узком переулке. Вот таким вот незатейливым может быть реализм, понятный даже детям.

Итог: дебютная короткометражная работа Аббаса Киаростами, одного из виднейших иранских режиссеров на сегодняшний день, стала скорее удачным экспериментом в новом направлении неореализма, определившая дальнейшее направление мастера в желании сквозь кинематографическое видение показать реалии современного Ирана.
6 / 10